Ижкомбанк начинает новый этап своей истории: в банке полным ходом идёт обновление стратегии, уже начат процесс ребрендинга. Решение о переименовании в Датабанк уже принято акционерами 25 октября, но устав ещё должен пройти государственную регистрацию. Почему было принято решение о переименовании, в интервью рассказал председатель правления АКБ «Ижкомбанк» (ПАО) Андрей Пономарев.

 

Андрей ПОНОМАРЕВ

– В этом году банку исполнилось 29 лет. Он пережил все экономические кризисы страны. Сейчас момент, который точно останется в истории, – переименование просто так не забудется. А были ли другие моменты, которые можно назвать переломными, с какими событиями они связаны?

– Наверное, один из самых важных моментов в истории – это выкуп контрольного пакета банка. Когда в 2002 году новая команда пришла работать в банк, он не был самостоятельным. Контрольный пакет акций принадлежал «Банку Москвы», и этот основной акционер не планировал развивать Ижкомбанк. Местные акционеры, наоборот, хотели развития. В 2003 году мы сумели договориться о выкупе акций у «Банка Москвы». После этого определился новый состав акционеров и началась новая история Ижкомбанка, которая продолжается до сегодняшнего дня.

 

– Возможно, в такие моменты вы уже задумывались о смене названия?

– Конечно, смена названия обсуждалась и раньше. Но я был ярым противником этого. На тот момент весь бизнес банка строился в Удмуртии – нас знали во всех городах и райцентрах. Но я же стал впоследствии инициатором смены названия: во-первых, появились новые тренды, а во-вторых, зайдя в Пермь, мы столкнулись с тем, что наше наименование там не работает и даже, наоборот, работает против нас. Поэтому мы пришли к выводу, что от региональной привязки в названии нужно уходить.

 

– То есть для вас региональное расширение – основной мотив ребрендинга? Потому что высказываются и другие причины: говорят о необходимости использовать более современное название, о смене технологической платформы…

– Для меня первая причина – перспектива выхода на новые региональные рынки. Но в целом решение вызвано совокупностью трендов и причин – как внутренних, так и внешних. Мне лично название «Ижкомбанк» нравится, как и раньше. Для меня этот переход внутренне непростой – нужно себя заставить прийти к новому названию.

 

– А что для вас Датабанк?

– Датабанк – название, которое ко многому обязывает. Мы для себя определили, что не хотим быть только цифровым банком. Да, мы говорим, что «Дата» – это цифровые технологии, и мы в этом направлении движемся, но это и просто дата: дата в календаре, дата выдачи пенсии, выдачи зарплаты, дата оплаты кредита, то есть дата как срок исполнения, точность и пунктуальность. В следующем году банку исполнится 30 лет – это тоже дата. Мы видим, что слово «дата» в разных его смыслах охватывает практически все сферы жизни.

 

– А какой потенциал у «живого сегмента» с учётом того, что банковские технологии и услуги всё больше уходят в цифру?

– В 2015 году я был на первом форуме Finopolis в Казани. Выступающие говорили о том, что через пять лет не будет отделений банков вообще. Прошло пять лет, и мы не видим, чтобы что-то глобально изменилось. Есть сегмент рынка, который ушёл в цифру, но есть и сегмент, который работает не дистанционно, а оффлайн, и он развивается. И на пятом Finopolis этой осенью Петр Авен из «Альфа-банка» указал Олегу Тинькову, что в его цифровом «Тинькофф-банке» с единственным отделением работает 25 тыс. человек, а в «Альфа-банке» с 800 отделениями – 23 тыс. человек. Наверное, это определённый ответ?

 

– А вы какую картину видите по своим отделениям?

– Мы видим, что если, например, какой-то крупный банк закрывает отделение или перестаёт принимать какие-то платежи, либо вводит по ним комиссию, что тоже заградительная мера, у нас идёт наплыв клиентов, и мы в этом сегменте растём. Есть категория людей, которым привычно прийти в банк лично, спокойнее увидеть, кому они отдают деньги, им нравится общение. На сколько лет ещё хватит оффлайн-бизнеса? По моему мнению, на десять лет точно.

 

– То есть у вас отделений не становится меньше и они не стоят пустыми?

– У нас все офисы доходные. Наша последовательная стратегия была в том, чтобы сохранить физическую сеть. Мы понимаем, что для клиентов важно разобраться в продукте, услышать объяснения специалиста. И это особенно важно для небольших населённых пунктов, где уровень финансовой грамотности невысокий. Поэтому баланс физической сети и онлайн-каналов бизнеса – это отражение нашей стратегии.

 

– Тем не менее без дистанционного обслуживания и цифровых сервисов современный банк невозможен. Вы внедряете новую технологическую платформу. Расскажите немного о ней: что её внедрение означает для клиентов банка?

– Уже полгода мы занимаемся переходом на новую технологическую платформу, и, наверное, работы здесь ещё на полгода. К сожалению, это так: со стороны кажется, что технологии развиваются сумасшедше быстро, но на самом деле на каждое внедрение уходит год, а иногда и не один. Платформа предназначена для расширения внутренних возможностей. Она позволит изменить видение и понимание своего бизнеса и клиентов, расширит возможности анализа, позволит формировать отчётность по совершенно другим принципам, переформатировать процессы в случае необходимости без изменения самой платформы или написания новых программ. Всё это положительно отразится и на клиентах.

 

Александр СВИНИН, первый заместитель председателя правительства Удмуртской Республики:

– Правительство республики отдельным треком развития экономики Удмуртии видит именно экспорт. И в данном случае мы только приветствуем «выход» банка в новые регионы. Это показывает и зрелость команды, и востребованность продуктов банка на высококонкурентном рынке. Со своей стороны, мы всегда готовы оказать поддержку банку и сопроводить любые инициативы, направленные на рост и развитие.

 

Алексей ПЬЯНКОВ, первый заместитель генерального директора агрохолдинга «КОМОС ГРУПП», акционер банка:

– У банка есть свои сильные стороны, которые, как считают акционеры, можно использовать для того, чтобы расширить своё присутствие на рынке. Это опытная команда, трезвая оценка рисков и здоровый консерватизм.

Что касается ребрендинга, то назову одну, на мой взгляд, очень вескую причину для смены названия. Сегодня в Удмуртии десятки тысяч школьников пользуются «Школьной картой». Фактически они уже клиенты банка. Завтра этим уже бывшим школьникам понадобятся другие продукты. Так почему бы не продукты от Датабанка? Это название для сегодняшних школьников куда более понятное, чем Ижкомбанк. Так что это ребрендинг с расчётом на будущее.