Когда-то желающим отречься от всего мирского настоятельно рекомендовалось отправиться в деревню, в глушь, в Саратов. Теперь всё сложнее: настоящей глуши практически не осталось. Не на Чукотку же лететь? Впрочем, супруги Мария и Евгений Крыловы, в свободное от путешествий время тренеры по акробатике и тач-спаррингу, именно так и поступили.
– Дальний Восток затягивает, – рассказывает о поездке Евгений, отдуваясь за двоих. – Прошлой осенью мы летали на Курилы, Сахалин и во Владивосток. На Камчатке были дважды – летом и зимой, когда встречали Новый год. Там недалеко от аэропорта Елизово есть памятник «Здесь начинается Россия» – красивый, с медведями. Однако с географической точки зрения это не совсем верно – начинается Россия всё же с Чукотки, где мечтает побывать каждый путешественник, но не всякий решится. Чтобы добраться до мыса Дежнёва, самой восточной точки Чукотского полуострова, материковой России и Старого Света, путь предстоит проделать колоссальный.
Другая планета
Чукотку называют другой планетой, и это правда. Странности начинаются сразу. Прилетели в аэропорт города Анадырь, столицы Чукотского автономного округа, о чём свидетельствовала табличка с русским текстом. Но ты не в Анадыре, а в соседнем посёлке Угольные Копи. Чтобы попасть в Анадырь, надо на барже пересечь лиман, это ещё 45 минут по воде.
Мы на два дня остались в Угольных Копях – не потому что баржи не было, так у нас программа была составлена. Мы же не одни приехали покорять Чукотку, а в составе группы: пятерых русских, четырёх китайцев и одного словака. Хорошее, кстати, начало анекдота про чукчей.
Первой нашей экскурсией стала прогулка по бывшей секретной подземной ядерной базе в Гудыме, которая вырублена под сопкой. Когда-то здесь на вооружении стояли межконтинентальные баллистические ракеты, которые упирались в бок американским «друзьям»-соседям. Рядом с базой находился военный городок. Власть сменилась, ядерное оружие вывезли, военные оставили город. Какое-то время Гудым оставался городом-призраком, но лет восемь назад его зачем-то взорвали, остались только руины. Саму ядерную базу уничтожить не удалось. Настоящий подземный город с огромными туннелями, мечта сталкера. Внутри холодно и влажно, тьма кромешная. Интересно, подумал, будет, если вдруг фонарики откажут. Что тогда – телефонами будем дорогу освещать? Но обошлось без форс-мажора.
С Верблюжки видно всё
Очень жаль, что висячие сады Семирамиды считаются одним из семи чудес света, а дома на сваях в Чукотке – нет. Выглядят они очень необычно, как будто встали на цыпочки. Особенности эти связаны с природными условиями – из-за вечной мерзлоты, чтобы сохранить стабильность грунта. Дома здесь не только необычные, но и яркие. Столичный Анадырь по праву считается самым «нарядным» городом в России. Разноцветные панельки украшены муралами – громадными изображениями, которые наносят на стены зданий. Смотришь сквозь туман на эти цветные пятнышки – и настроение поднимается.
В Анадыре сопочка есть – Верблюжка называется. Поднимаешься на неё – и весь город у тебя как на ладони. В хорошую погоду сюда приходят фотографироваться с селфи-палками и жарить шашлыки. Хороший город Анадырь, уютный и чистый. Но это ещё не настоящая Чукотка, до неё ещё долететь, доплыть нужно.
Два в одном
До села Лаврентия мы добирались на Ан-24. Кто летал на этой могучей железной птице, тот поймёт. Дверь в кабину пилота напомнила мне дверь в старых поездах между вагонами. Бортпроводник в спортивном костюме с бейджем с печатью «ЧукотАвиа». Я пошутил, что если из-за непогоды самолёты Ан-24 не летают, то лишь потому, что пилот ни черта не увидит в зеркало заднего вида. Маша слабо улыбнулась. Призналась потом, что ей страшновато было. А мне понравилось – даже спокойнее, чем на Боинге. Что на земле стоишь, что разгоняешься, что летишь – ощущения не меняются, только и слышно «бяк-бяк-бяк».
После двух часов лёта – путь неблизкий – мы приземлились в аэропорту Лаврентия. Там я вспомнил, что Чукотка – район с особым пограничным режимом. Только спустились с самолёта – нас уже ждал пограничник: «Цель приезда, кто у вас старший?» Забрал паспорта и ушёл. Потом вернул, но дал понять, что здесь всё очень строго.
Тем временем за воротами нас уже заждались два гида, и мы все вместе в кузове грузовика «Урал» с синим тентом поехали в столицу китобойного промысла Лорино, самое большое село Чукотского района с населением в полторы тысячи человек. Село стоит на высоком холме у основания Мечигменской косы на берегу Берингова моря, которое по цвету даже светлее, чем небо. Вид потрясающий!
В первый день в Лорино мы увидели, как достают из моря кита и прямо на берегу разделывают тушу. Такая махина! Я и раньше видел китов, в Мурманске, но в сравнении с этим они выглядели упитанными дельфинчиками, не более.
Когда мы отправились вплавь к мысу Дежнёва, с которого можно увидеть побережье Северной Америки и в прямом смысле заглянуть во вчерашний день, с погодой нам повезло. Был штиль, поэтому мы шли не вдоль скал, а по прямой. Потом поднялись до мыса, я там искупался. Спрашиваю потом: ну что, географы-этнографы, скажите мне, в какой я океан-то нырял? Это же слияние Берингова моря с Чукотским, Тихого океана с Северно-Ледовитым. «Можешь смело сказать, что купался в двух океанах одновременно», – радостно ответил гид, дожёвывая бутерброд с колбасой.
Кит и человек – братья навек
В те же дни, что мы гостили в Лорино, проходил летний фестиваль Берингия – с песнями, плясками и ярмаркой с угощениями. Даже губернатор по такому случаю прилетел на белом вертолёте. Одет он был в спортивный костюм, точь-в-точь такой же, как у бортпроводника, но я этому уже не удивился. А поразила меня ярмарка, где сытно и вкусно отобедать можно было бесплатно. Хочешь – накладываешь себе в тарелочку нарезки из оленины, хочешь – из кита, из моржа, тут же какие-то салатики. Только куриный шашлык был за денежку – куриное филе в этих краях считается экзотикой, а любая экзотика стоит недёшево, в конкретном случае – две тысячи рублей за килограмм. Тут, конечно, сразу вспоминается классика про «икру заморскую, баклажанную», которую на Чукотке, кстати, очень любят и часто ставят на стол.
Не было даже намёка на давку (вы можете представить подобное в наших «цивилизованных» широтах, когда на халяву?). Подобную картину можно было наблюдать и с разделыванием туши кита. Когда ловят кита, жители выходят из села с вёдрами, ножами и отрезают всё, что нужно и сколько нужно. Эта «гуманитарная помощь» элементарно позволяет им перезимовать.
Во время добычи моржей, где мы тоже побывали, мне было непонятно, почему они не прячутся при наступлении опасности. Когда первого моржа добивали, остальные, вместо того чтобы уплыть подальше, покорно ждали своей участи. С китами ситуация похожая, хотя, казалось бы, другие киты могли бы легко перевернуть лодки. Как мне объяснил гид, у эскимосов в незапамятные времена было поверье, что в голодные времена кит и человек были лучшими друзьями и однажды, когда человек страдал от голода, кит поделился с ним своим мясом.
Киты и моржи делятся с человеком не только мясом. Мы заглянули в косторезную мастерскую, где местные ювелиры изготовливают удивительные сувениры из моржовой кости, кожи, меха и китового уса.
«А это что такое?» – поинтересовалась «наша» китаянка, указывая на здоровенную биту. Ей объяснили, что это кость пениса моржа или бакулюм. Китаянка, прикрыв рот ладошкой, хохотнула. Дайте, говорит, второй, я с ними фотографироваться буду.
Да, чукчи мы!
Чукчи мне очень понравились. Они приветливы, гостеприимны, всегда готовы прийти на помощь. Рассказываю. Собрался наш гид лекцию читать. Надо бы, думаю, её записать, а провод от микрофона остался дома. «Давай быстрее, – говорит он мне. – У нас тут морские правила, никто никого не ждёт». Путь в оба конца чуть больше километра. Только припустил – рядом машина останавливается, открывается дверь. «Давай, залезай, тебе же туда?» – спрашивает сидящий за рулём мужик и машет вперёд рукой. «Туда, – отвечаю. – Провода вот забыл для микрофона, надо взять». – «А, для микрофона-то возьми, конечно». Доехали, говорю «спасибо», вылезаю. «Чего спасибо, я тебя обратно отвезу!» Там человек человеку друг. Они так живут – душа нараспашку, и по-другому не умеют.
Нам с Машей повезло пообщаться с Владимиром Петровичем Пины – он представляет Россию в Международной китобойной комиссии (IWC). Именно он следит за тем, чтобы на Чукотке оставался морзверобойный промысел. Очень добрый и искренний мужик. Ему 65 лет, а он в отличной физической форме, стоит в лодке с гарпуном – китов на Чукотке, чтобы вы знали, поражают по старинке – ручным гарпуном, а не механическим. Чукчами из всей нашей туристической группы он называл только меня и Машу. В переводе «чукча» означает «настоящий человек», так что это был самый приятный комплимент, который можно было услышать. Предлагал остаться: «Детей тут нарожаете, детсады и школы есть». А мне лично говорил: «Пока тренировать будешь. А как созреешь – дадим тебе гарпун». Как ни хотелось, но нужно было возвращаться. Может, мы туда ещё и вернёмся. Кто знает…
