Есть вещи, над которыми не властны ни время, ни ветреная мода. Лучшим подарком была и остаётся хорошая книга. Всё остальное в муку перемелется, а книга останется. Вместе с ней и литературный фестиваль. Одним из ключевых событий седьмого Литературного фестиваля «На родине П.И. Чайковского» стал приезд Эльдара Трамова – молодого, яркого и талантливого театрального актёра Театра имени Вахтангова, режиссёра, педагога и книгочея. На удмуртской земле Эльдар дал два мастер-класса, выступил с чтецкой программой «Лермонтов о Лермонтове» и моноспектаклем «Давай поговорим». Нашлось у Эльдара время поговорить и с «Деловой Репутацией».
– В первую очередь хотел бы поблагодарить организаторов фестиваля за искреннее неравнодушие и добросовестное, профессиональное отношение к делу, – чуть смущённо улыбается Эльдар. – Я регулярно езжу по стране с мастер-классами, участвую в разных мероприятиях и меня искренне огорчает, когда что-то делается для галочки.
– В Ижевске вы в первый раз?
– Во второй. Два года назад с театром Вахтангова мы привезли в Ижевск спектакль «Война и мир». Мне очень понравился театр, где мы играли, а город, должен признаться, тогда не особенно впечатлил. В памяти остались ремонт дорог и какие-то развалины. Летел в Ижевск с серыми воспоминаниями прежней давности – и не узнал его! Прекрасная набережная, зона отдыха, площадь с фонтанами. Много строек, город продолжает развиваться и становится краше. А какие здесь великолепные музеи!
Меня очаровал Сарапул. Таких красивых мест, такого модерна в нашей стране очень мало. Неподдельный восторг вызвало посещение усадьбы Чайковского в Воткинске. А какой Дворец культуры в Шаркане! Поверьте, многие городские театры значительно ему уступают. На память об Удмуртии у меня осталось множество фотографий, мне будет что вспомнить, когда я буду их листать.
Библия родом из детства
– Уж коли фестиваль литературный, давайте поговорим о литературе, тем более, что театр без литературы немыслим. Когда состоялось ваше знакомство с книгами?
– В раннем детстве: читать я научился в три или четыре года. Первые свои книги помню очень хорошо, словно это было вчера: сказки, «Мифы Древней Греции» – читал всё, до чего мог дотянуться. Первой книгой, которая поразила меня до глубины души, стала детская Библия, синего цвета, с великолепными иллюстрациями. Я бережно переворачивал страницы, читая одну главу за другой, сопереживал историям, которые повествовались в книге. Тот экземпляр, к сожалению, не сохранился, но мне повезло. Несколько лет назад на съёмках среди реквизитов я увидел ту самую Библию родом из детства. Поинтересовался, можно ли после съёмок купить книгу. Мне её подарили – сейчас она хранится дома.
– Какие книги вы перечитывали чаще других?
– Несколько раз, несмотря на огромный объём, от корки до корки перечитал роман Томаса Манна «Иосиф и его братья», продолжаю перечитывать «Сына человеческого» протоиерея Александра Меня. Эта книга не так известна, но я рекомендую её всем читателям.
Разумеется, я не беру сейчас в разговор драматургию, которую я постоянно читаю и перечитываю по долгу службы.
– Предпочитаете читать по старинке или на экране?
– Только бумажные книги. Когда по работе присылают текст в электронном виде, переношу его на бумажный носитель. Читать в телефоне или в компьютере мне трудно по зрению, есть в этом и психологический момент: с экрана я намного хуже считываю информацию.
– За современной литературой следите?
– Слежу и достаточно внимательно. С огромным интересом читаю Водолазкина, у Гузели Яхиной попадаются очень интересные вещи. Из последнего сильное впечатление произвёл роман Марины Степновой «Женщины Лазаря».
– Кому отдаёте предпочтение из классиков?
– Одно время очень увлекался творчеством Марины Цветаевой. Очень люблю Лермонтова, неоднократно ловил себя на мысли, что он очень близок мне духовно. Но это раньше, сегодня стараюсь вчитываться в них, а не сравнивать себя с ними. У каждого свой путь, по нему и надо идти.
– Не так давно в Театре Гоголя состоялась премьера вашего спектакля «Казанова. Цветаева». Когда замахнётесь на Михаила Юрьевича?
– Вероятно, не скоро – в Вахтанговском театре идёт пьеса Лермонтова «Маскарад» в постановке Римаса Туминаса. Это подлинный шедевр. Что касается возможной постановки поэтического материала – того же «Демона» – признаюсь, у меня этот ход вызывает уйму опасений. Как показывает практика, из этого эксперимента очень редко получается что-то стоящее. Назову один удачный пример – «Евгений Онегин» того же Туминаса. А сколько было неудачных…
– Что даёт вам литература, чего не может дать театр?
– Театр вообще мало что даёт, он больше забирает. А литература – это мой конфидент, мой самый близкий друг, мама и папа, моё место силы. Литература даёт опору, может отвлечь, поддержать в трудный момент.
Со всей строгостью
– Вы неоднократно говорили, что всему, чего вы добились, обязаны «Щуке».
– Готов это повторить ещё раз. В Щукинском театральном училище мне очень повезло с педагогами. Евгений Владимирович Князев, Алла Сергеевна Демидова, Нина Игоревна Дворжецкая, Василий Семёнович Лановой – щедрой души люди. Они не жадничали, отдавали студентам свои внимание, время и знания. Лановой – это вообще отдельная стихия. Человек необыкновенной эмпатии, он и в 87 лет оставался красавцем. Настоящий патриот своей страны в хорошем смысле этого слова. Василий Семёнович очень любил свою родину, свою землю – любил через людей. В обычной жизни он оставался очень простым, доступным каждому человеком. Когда он прогуливался по Арбату, любой мог к нему подойти – сфотографироваться, подписать открытку, просто поговорить. А теперь сравните с новыми доморощенными звездульками, которые ездят с охраной на лимузинах с тонированными стёклами. Я думаю: кого же вы так боитесь? Вы боитесь своего зрителя? О, как интересно!
– Сегодня вы преподаёте в родной «Щуке». Какой вы педагог?
– Строгий. Не хочу, чтобы у моих учеников была иллюзия, что их ждут в актёрской профессии зефирные берега и молочные реки. Они должны быть готовы к тому, что может не быть ролей, может не быть успеха. Что актёрская профессия – это сто процентов твоего труда. Но и этого может не хватить, если не будет хотя бы одного процента удачи. А на удачу мы повлиять никак не можем.
– Режиссёр вы тоже строгий? Жалеете своих актёров?
– Почему я их должен жалеть? Поймите правильно, я стараюсь уважительно относиться к каждому человеку, которого встречаю. Вне зависимости от профессии. Если актёр подойдёт ко мне и захочет поделиться своей проблемой, я постараюсь стать для него в этот момент ушами, глазами и опорой. Но открыто заявлять «ах, мои бедные, несчастные, вы занимаетесь сложной профессией, я сейчас буду с вами милым»? Этого артисты от меня не услышат никогда.
– Вы верите в судьбу?
– Я верю в Бога. Верю в то, что каждого, вне зависимости от вероисповедания, ведёт Господь. Вопрос лишь в том, что надо найти силу или, наоборот, слабость услышать, что Он от тебя хочет. Нам не надо добиваться внимания Бога, нужно просто слышать Его.
– В одном интервью вы говорили о волнующей вас проблеме – чудовищном расслоении в нашем обществе.
– Это горькая правда, о которой нужно говорить, а не пытаться скрыться от неё, придумывая разные поводы и очередные запреты. Мы продолжаем расхлёбывать наследие лихих 1990-х, когда человек человеку перестал быть другом. Посмотрите, что происходит вокруг. Я убеждён в том, что самыми богатыми людьми в нашей стране должны быть врачи и учителя. Эти профессии должны быть самыми уважаемыми, социально защищёнными. Но труд педагога и медицинского работника фактически обесценился. Справедливо ли это? Очевидно – нет. Мне бы очень хотелось поставить спектакль на эту злободневную тему.
– Как вы относитесь к так называемым творцам от искусства, которые нарочито перебарщивают с экспериментами, прикрываясь, словно ширмой, универсальной фразой «я так вижу»?
– Их появление в театральном поле объясняется просто. В девяностые годы прошлого столетия был полностью уничтожен институт театральных критиков. Это были очень серьёзные люди, с которыми «я так вижу» не работало. Они приходили и делали разбор спектакля. Кто сегодня может сделать этот разбор? Ну, другой режиссёр или оставшиеся вменяемые театральные критики. Но кто-то интересуется сейчас их мнением? Нет.
– И как с этим бороться?
– Не надо ни с чем бороться. Если какой-нибудь режиссёр захочет поставить спектакль по принципу «я так вижу» – пусть ставит. А когда на этих спектаклях зал будет пустовать, то их и не будет. Но вдруг (предположим) это действительно кому-то нравится? Нравится не Островский, хотя он заявлен на афише, а больной плод режиссёрской фантазии. Этого тоже исключать нельзя. Выбор должен сделать зритель. Пусть распускаются все цветы, говорил Конфуций. Но советую поливать те, которые вам нравятся.
