Раз в год один из лучших чтецов современной поэзии телеведущий Владимир Глазунов и композитор Сергей Сиротин радуют жителей столицы родникового края музыкально-поэтическим спектаклем – настоящая поэзия неотделима от музыки. В конце июня они выступили в Удмуртской государственной филармонии с новой программой «Крылья над бездной», а за день до спектакля дали интервью «Деловой Репутации». Видеть и слушать этих людей через экран или из зрительного зала одно удовольствие. Оказаться за одним столиком – настоящий праздник.
Великая сила Интернета
– Вы приезжаете в Ижевск шестой год подряд – это стало традицией. Для вас город уже стал родным?
Глазунов: – Так и есть. Какое-то время Ижевск у меня ассоциировался исключительно с Сергеем – он здесь вырос, стал заниматься музыкой. Но теперь и меня связывают с этим городом кровные узы – у моего сына Вадима жена и тёща ижевчанки, растёт внук Илья Глазунов.
Сиротин: – Родился я в Горьком, родители переехали в Ижевск, когда мне было два годика. Но с тем, что это мой родной город, спорить не буду. Двадцать пять лет назад переехали с женой на Кипр, но с Ижевском меня по-прежнему связывает очень многое – друзья, родственники. Мне есть где остановиться. Здесь осталась небольшая музыкальная студия – основную часть музыкальной аппаратуры я перевёз в Лимассол. В Ижевск всегда еду как домой, а не в гости. И всякий раз ловлю себя на мысли, что город становится лучше, краше, чем был во время моего предыдущего визита.
Это город моего детства, юности. С ним связано много приятных воспоминаний. У многих музыкантов далеко не всегда получается зарабатывать на жизнь музыкой, приходится совмещать и чаще всего с работой, далёкой от творчества. Мне повезло: я записывал рекламные аудиоролики, делал музыкальную рекламу, выпускал компакт-диски. Ровно 30 лет назад, в 1996-м году, вышел первый мой компакт-диск тиражом в тысячу экземпляров, в музыкальном плане это был очень хороший прорыв. Сейчас, по прошествии стольких лет, этот диск стал раритетом.
Глазунов: – У Серёжи внушительная дискография, регулярно появляются новые записи. В частности, сингл Galatea, записанный с гитаристом-виртуозом Дидюлей – они давно дружат. Но первый диск – это как первый ребёнок, он особенно дорог сердцу. Кстати, люди до сих пор спрашивают: «А где достать этот первый альбом?».
– Это правда, что вы познакомились через Интернет?
Глазунов: – Да. Серёжа в соцсети написал мне сообщение. Спросил, как я отношусь к инструментальной музыке. Я что-то ответил. Через какое-то время, когда узнали друг друга получше, предложил ему написать музыку для аудиокниги: тогда я работал над проектом замечательной поэтессы Ирины Самариной-Лабиринт, я часто читаю её стихи на музыкально-поэтических вечерах. Он предложил мне приехать на студию на Кипр – и мы записали хороший альбом. Потом я познакомил Сергея с нашим замечательным режиссёром Олей Константину – она тоже живёт на Кипре. Так, можно сказать, сложился пазл. Все шесть музыкально-поэтических программ, с которыми мы приезжали в Ижевск, были созданы при её непосредственном участии.
Сиротин: – Когда мы начали работу над первой аудиокнигой, был уверен, что подберу к стихам наиболее подходящие, уже написанные ранее композиции. Но легко отделаться не получилось. (Улыбается.) Подобрать удалось только три мелодии. К остальным стихам музыку пришлось писать с нуля.
– Где пишете?
Сиротин: – Готовый продукт записывается на Кипре, а создаётся по-разному: вдохновение может посетить где угодно и когда угодно – во время прогулки, за ужином и даже в самолёте. Пять лет назад, когда мы летели в Петропавловск-Камчатский в рамках гастрольного тура, я за девять часов – именно столько времени занимает перелёт – успел не только написать, но и записать две мелодии.
Глазунов: – У Серёги есть маленькие клавиши. Иногда мне кажется, что в самолёте ему специально отдают место в первом ряду, где посвободнее, чтобы он мог спокойно разложить клавиши и прямо в дороге сочинять.
Спектакль от сердца
– Чем принципиально отличается спектакль «Крылья над бездной» от предыдущих?
Глазунов: – До этого мы в основном прославляли современных поэтов, меня даже стали называть голосом современной поэзии. Но классику тоже любим, в чём вы могли убедиться. В новой программе Пушкин и Есенин, Маяковский и Блок, Ахматова и Цветаева – это далеко не полный перечень.
Название предложила Ольга Константину, оно кажется мне удачным и очень точным. Каждый поэт похож на ангела. Он расправляет крылья и летит, летит по небу, а внизу – дали неведомые, та самая бездна. Мы никогда не узнаем, что на самом деле творится в душах гениев, там такие страсти бушуют! Демоны и ангелы, «роза белая с чёрной жабой» – всё это перепутано, переплетено. Они живут творчеством, наполняют им себя и нас и очень быстро сгорают. Их поэтический путь похож на полёт кометы. «Коль гореть, так уж гореть, сгорая», как писал Есенин, едва доживший до тридцати.
– У поэтов есть выбор?
Глазунов: – Выбор есть всегда. Беда в том, что далеко не все живут по заветам Александра Сергеевича Пушкина. Помните последнюю строфу «Памятника»? Там для каждого поэта всё прописано, как десять заповедей:
Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспоривай глупца.
Всего четыре строчки, в них сказано всё: не требуй славы, твори по веленью божию, не спорь с дураками. К сожалению, часто поэты не слышат эти слова, не видят их и идут не по веленью божию, а в другом направлении. Поэтому вешается Цветаева, стреляется Маяковский, умирает от наркотиков Высоцкий. В этой программе мы пытаемся раскрыть тему недолговечности гения и, кроме того, рассказать зрителям, что такое поэзия, почему нужно в неё погружаться и каким образом делать это правильно. Я это называю самым необычным уроком литературы. Во-первых, прекрасная музыка, написанная Сергеем, во-вторых, прекрасная поэзия, которую мы подаём нетривиально. Кто знает, если бы в школе нам преподавали литературу похожим образом и все мы с детства полюбили бы её, тогда, может быть, наша жизнь стала бы иной – расцвеченная другими, более яркими красками.
– Редкий зритель досидит до середины вашего моноспектакля с сухими глазами. Даже брутальные с виду мужчины смахивают слезу.
Глазунов: – Всё самое сокровенное, живое, настоящее проникает в души людей через стихи, через музыку и потом выплёскивается наружу влажными каплями слёз. Происходит очищение. То, что театралы любят называть словом «катарсис». Очищение происходит на каждом нашем спектакле.
Часто на концерт приходят мужики, которых жёны притащили только потому, что им нравятся Глазунов и Сиротин. Они идут за компанию, словно делают одолжение. А потом подходят после концерта с красными глазами и говорят: «Вы прорвали мою броню». Пришли забронзовелые, вышли совершенно другие люди – живые, раскрепощённые.
Мы пытаемся создавать какие-то глубокие вещи, по которым, мне кажется, народ соскучился. Не случайно меня начинают сравнивать со Смоктуновским, который был мастером слова, или с Юрским, Козаковым.
– Что за история была у вас с Козаковым и Виктюком?
Глазунов: – Она до сих пор вызывает у меня улыбку. Мы дружили с Михаилом Козаковым, он приходил ко мне на передачу «Рождённые в СССР» (она, кстати, выходит до сих пор) и читал стихи. Мне нравилось, как Козаков читает стихи. На следующий день встречаюсь в гримёрке с Романом Виктюком, и Роман Григорьевич мне говорит: «Господи, как же ты мучился, когда вчера Миша читал стихи, как же ты страдал!». Всё это он якобы прочёл на моём лице, когда меня показали крупным планом. Просто Виктюк недолюбливал Козакова – в творческой среде это обычное дело.
– Ревность?
– Наверное, да, ревность. Ширвиндт говорил однажды (мне повезло дружить и с Александром Анатольевичем): «Я не люблю ходить в театр. Знаешь, почему? Потому что если ерунду какую-то поставили, думаешь: неудобно уйти, а главное, неудобно сказать человеку, которого ты хорошо знаешь, что за хрень он поставил. А если это хорошая постановка, думаешь: ну что ж такое? Почему я не смог так сделать? Почему это идёт не в моём театре?».
– Чем вы руководствуетесь, когда вы подбираете стихи для программы? Сердцем?
Глазунов: – Ну а чем ещё можно руководствоваться? Всё должно идти от души. Если у тебя внутри ёкает, сжимается, болит – значит, эту боль почувствует и зритель, ты сможешь донести до него эту боль.
Сейчас сердцем пытаемся создать программу «Поминальная молитва», посвящённую Есенину. Мы привыкли брать биографию за основу, а дальше иллюстрировать её стихами, но в случае с Есениным есть некоторые сложности – в жизни у него происходило одно, а в поэзии – совсем другое. Мне очень хочется, чтобы Есенин стал любим не только как хрестоматийный автор из учебников, но и как человек, который любил Россию, как никто другой, воспевал её именно крестьянскую душу.
Мы уже забыли о том, что все корни наши на самом деле из избы деревенской. А когда читаешь есенинскую поэзию, в тебе на генетическом уровне это всё просыпается: печка топится, дрова трещат, кто-то к колодцу с коромыслом идёт. Нет ещё этой индустриализации, всё чистое и настоящее. Вот об этом будет спектакль – осенью, надеюсь, состоится премьера.
– А следующим летом…
– Мы снова к вам приедем. Уже с Есениным.
