Продолжая тему разработки и реализации в регионах программ НТР, вместе с экспертами разбираем, как эти механизмы усилят диалог власти, науки, бизнеса, дадут импульс новым разработкам и внедрению их в реальное производство.
Кирилл ТЮРЧЕВ, заместитель директора Центра «Российская кластерная обсерватория» Института статистических исследований и экономики знаний Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», к. э. н., Москва:
– Роль регионов в научно‑технологической политике в последние годы заметно возрастает. Наши исследования показывают, что это движение в общем‑то совпадает с тенденциями в международной практике: ключевые решения в сфере науки, технологий и инноваций всё чаще принимаются не только на национальном, но и на региональном уровне, ближе к реальной экономике и конкретным предприятиям.
Появление в субъектах заместителей губернаторов, отвечающих за научно‑технологическое развитие, и запуск специальных программ являются сигналом, что регионы берут на себя большую ответственность в этой сфере.
Важно, что научно‑технологическая политика в регионах теперь оформлена не в виде множества разрозненных мер в разных документах, а собрана в отдельную программу, как это было сделано ранее на федеральном уровне. Это повышает управляемость: усиливается координация между ведомствами, проще увязывать цели по науке, образованию, технологиям и промышленности с бюджетными решениями и инструментами поддержки.
Публикуемый нами Рейтинг инновационного развития субъектов РФ показывает, что для губернаторов тема науки, технологий и инноваций стала устойчивой частью повестки. По нашим данным, почти в 80 регионах есть либо отдельный стратегический документ научно‑технологического или инновационного развития, либо профильный раздел в общей стратегии. Примерно в таком же количестве субъектов приняты специальные законы о поддержке науки, технологий и инноваций, действует специализированная программа или комплекс мер в этой сфере. Почти 60 регионов выделяют в документах территориального планирования зоны приоритетного научно‑технологического и инновационного развития. Примерно в 70 субъектах созданы координационные органы по научно‑технологической и инновационной политике при высших должностных лицах. Почти в 40 регионах работают специализированные институты развития – фонды, агентства, корпорации, ориентированные на поддержку научных, технологических и инновационных проектов.
Ещё один важный сдвиг состоит в том, что регионы начинают смотреть на свои сильные стороны не только через призму отраслей, но и через технологии. Речь идёт не просто о том, что «у нас развито машиностроение или химия», а о понимании, какими именно технологиями регион располагает, и где реально может нарастить компетенции. Здесь особенно востребован подход умной специализации: единый, прозрачный метод отбора приоритетов помогает не только фиксировать текущие специализации, но и выбирать новые направления развития с меньшими рисками, опираясь на существующие заделы. В этой логике малые технологические компании играют особую роль: они быстрее тестируют новые решения, связывают науку и крупный бизнес, закрывают узкие технологические пробелы в технологическом профиле региона.
При этом в региональных программах пока практически не прописан вопрос межрегиональной кооперации. Регионы по‑прежнему часто мыслят в логике конкуренции за ресурсы (в первую очередь – федеральные), хотя потенциальный эффект от совместных проектов нескольких территорий может быть существенно выше. Европейская практика реализации стратегий умной специализации показывает, что именно межрегиональные инновационные проекты дают наибольшую отдачу, и поэтому там всё больше инструментов поддержки нацелено именно на такие формы сотрудничества. В российских программах следующего поколения логично будет усиливать блок кооперации: увязка региональных технологических приоритетов между собой, совместные проекты университетов, научных организаций, крупных и малых компаний из разных субъектов. Именно это позволит региональным программам НТР в полной мере работать на технологическую устойчивость и независимость страны.
Артём ВАСИЛЬЕВ, директор по маркетингу компании ТС «Профиль», Ижевск:
– Мы находимся в эпицентре технологической революции, самой серьёзной, пожалуй, со времён электрификации. Роботизация, автоматизация труда и ИИ-агенты уже не выглядят сценариями фантастических фильмов. Это не далёкое будущее, это уже происходит в Ижевске и Удмуртии. Пока осторожно, малыми шагами, но эффект виден и в экономике, и в качестве продукции.
Например, на ижевском предприятии «Алюмпарк», производящем опоры освещения, трудится робот-сварщик, который может стабильно выполнять аккуратный сварной шов при производстве алюминиевых конструкций, где важны повторяемость, точность и умение работать с алюминием. Однако сегодня для бизнеса это всё ещё серьёзная инвестиция. Если считать по текущим рыночным ориентирам, срок окупаемости такого роботизированного комплекса даже при нормальной серийной загрузке часто составляет примерно 3–5 лет. При господдержке и высокой загрузке он может сократиться на год-полтора.
Поэтому программы и меры поддержки, направленные на повышение конкурентоспособности в эпоху технологической революции, важны. Они влияют на устойчивость бизнеса, производительность, качество продукции и, в конечном счёте, на технологическую устойчивость страны.
Самая сильная сторона такой программы – возможность собрать в одну систему власть, предприятия, университеты, научные организации и малые технологические компании. Но для бизнеса это будет ценно только в том случае, если программа станет работающим механизмом внедрения. Технологический суверенитет должен измеряться количеством решений, которые дошли до цеха, станка, линии, продукта.
Особенно ценным инструментом я считаю гранты на трансляционные исследования. Это тот самый промежуточный слой между фундаментальной наукой и коммерческим продуктом. У нас ещё со времён СССР – сильные научные и инженерные школы, и есть предприятия с реальной производственной задачей, но между ними провал: не исследован рынок, нет денег на прототип, испытания, патентование, сертификацию, промышленную адаптацию, не хватает специалистов для пилотного внедрения.
Хороший ориентир – программа трансляционных исследований, представленная на ЦИПР-2026. Её логика в том, чтобы помочь учёным из разных городов России превратить лабораторные эксперименты в работающие прототипы и внедрить их в бизнес в формате пилотов. Для Удмуртии такой механизм был бы очень полезен: и для научных сотрудников вузов, и для предприятий, перед которыми как никогда остро стоит вопрос о производственной и операционной эффективности.
И отдельно важно не перепутать технологический суверенитет с технологической самоизоляцией. В такой быстрой научно-технической революции доступ к международным знаниям, публикациям, стандартам, инженерным сообществам, open-source-разработкам и профессиональному обмену – это часть конкурентоспособности. Нам нужно действовать прагматично: изучать лучшие мировые решения, адаптировать их, развивать собственные компетенции и на этой базе создавать свои технологии.
Ярослав КЛИМОВ, ассистент кафедры гуманитарных наук, Финансовый университет при правительстве РФ, Москва:
– Создание в регионах комплексных программ научно-технологического развития – важный и своевременный шаг. С 2023–2024 годов около 20 пилотных субъектов активно разрабатывают и внедряют такие документы, чтобы перевести взаимодействие власти, науки, вузов и бизнеса из декларативного в практическое русло. В чём их уникальность и сила?
В отличие от множества общих стратегий, региональные программы НТР носят прикладной и проектный характер. Они учитывают реальную специализацию территории (например, нефтехимия в Татарстане, IT и биотехнологии в Новосибирской области, агротех в Краснодарском крае), конкретные предприятия и компетенции вузов. Главный механизм – формирование комплексных научно-технических проектов полного цикла: от идеи до внедрения в производство с чётким закреплением ответственности и финансирования.
Как усиливается взаимодействие? Программы вводят рабочие инструменты: региональные научно-технические советы с обязательным участием бизнеса; совместные лаборатории и инжиниринговые центры на базе вузов; механизмы софинансирования разработок (гранты, субсидии, налоговые льготы); целевую подготовку кадров под запросы конкретных предприятий. Это позволяет сократить разрыв между исследованиями и рынком, который традиционно был одной из главных проблем российской инновационной системы.
Вклад малых технологических компаний в научно-технологическое развитие может быть очень значительным. Именно МТК часто выступают мостом между наукой и производством: они быстрее внедряют разработки, легче тестируют продукты и готовы брать риски. Региональные программы дают им доступ к инфраструктуре, заказам от крупных предприятий и господдержке, что особенно важно для масштабирования.
Региональные программы НТР не заменяют федеральную политику, но делают её конкретной и территориально адаптированной. Их плюс – в локализации приоритетов и создании реальных рабочих связей между участниками. При грамотной реализации они способны заметно повысить вклад регионов в технологическую независимость страны. Главный вызов – избежать превращения программ в очередной набор отчётов и обеспечить реальное проектное управление, измеримый результат по внедрённым технологиям и новым продуктам.
Илья АРХИПОВ, выпускник Президентской программы подготовки управленческих кадров, к. т. н., доцент, Сибирский федеральный университет, Красноярск:
– Программных документов у нас исторически пишется много, и главный резонный вопрос, который задаёт бизнес и академическое сообщество: не станет ли это очередной бумажной отчётностью, поможет ли инициатива связать науку, образование и производство в единый работающий контур? Поможет, но только при одном критическом условии. Главное в этих программах – не факт наличия красивого плана, а создание реально рабочих механизмов по передаче на места не только ответственности, но и ресурсов на осуществление задач.
Регионам часто спускают жёсткие KPI, забывая подкрепить их финансовым и регуляторным рычагом. Чтобы система заработала, «наверху» должен появиться понятный инструмент сопряжения федеральных субсидий и локальных мер поддержки. Для реального диалога необходима жёсткая, прагматичная заинтересованность всех сторон. Учёному нужна ясная, конкретная технологическая задача. Бизнесу — понятный прикладной продукт с гарантированным спросом, который закроет его производственные вызовы. А чиновнику – возможность прозрачно закрыть цели нацпроектов и отчитаться за рост ВРП.
В отличие от прежних ведомственных стратегий, которые описывали цели «вообще», новые программы НТР строятся на принципе точечной специализации. Регион получает возможность не распылять средства, а сконцентрироваться на том, в чём действительно есть уникальный задел и исторические преимущества территории. Это едва ли не первая попытка «сшить» в одном контуре бюджеты на высшее образование, научные гранты, субсидии промышленности и управление интеллектуальной собственностью, которые раньше существовали в параллельных министерских мирах. Уникальность здесь и в уходе от абстрактной науки к структуре ВРП. Поддержку должны получать те направления, которые реально кормят регион.
Усилить буксующее взаимодействие между вузами и реальным сектором поможет только максимальная прозрачность инструментов взаимодействия. Нужны не формальные совещания, а инфраструктура доверия: сквозные технологические карты потребностей предприятий, проектные офисы, совместные лаборатории и R&D-центры прямо на базе производств, где студенты разбирают живые кейсы. Когда правила игры прозрачны, цепочка от запроса до внедрения сокращается в разы.
Крупный бизнес неохотно идёт на инновационные риски. Такие субъекты, как МТК способны закрывать «последнюю милю» инновационного цикла – быстро упаковывать научную идею в MVP, дорабатывать софт или датчики под специфический запрос завода и выводить их на рынок.
Региональные программы НТР – это долгожданный переход от поддержки институтов к запуску технологических цепочек. Но взлетят они только там, где региональная власть выступит не строгим контролёром, а эффективным «технологическим брокером», способным переводить язык бизнеса на язык науки и обеспечивать этот процесс реальными ресурсами.
