Николай Роготнев. Человек с размахом

Дирижёр Николай Роготнев вернулся за пульт Государственного симфонического оркестра Удмуртии. Сенсационно неожиданный уход Николая Роготнева из симфонического оркестра два года назад стал скандалом в культурном социуме республики и больной темой для самого дирижёра – всё-таки четверть века своей творческой жизни он возглавлял коллектив, пройдя с ним по пути от первых ноток до серьёзных музыкальных проектов. Но сегодня ворошить минувшее и «кидать камни» в прежнее руководство оркестра Николай Серафимович не желает. Поэтому предпочёл говорить о настоящем и будущем времени…

 

Николай РОГОТНЕВ, дирижёр Государственного симфонического оркестра Удмуртии

– Что стало главным в вашем решении вернуться за пульт «удмуртской симфонии» в качестве приглашённого дирижёра? Какой мотив двигал вами?

– Отвечать надо обязательно честно? Скажу, что две зарплаты – это не одна, хотя в своих размерах общая сумма не особо увеличилась, – в иронии и в высокой мере взятой искренности Николай Серафимович оставался бесподобным.

– Просто вам, наверное, было творчески тесно на театральной сцене? – интервьюер имел в виду, что Роготнев работал за пультом оркестра Государственного театра оперы и балета Удмуртии.

– Мне так же тесно было и раньше, когда я занимался сугубо симфонической музыкой. При этом мне всегда было интересно работать в синтетических жанрах, собирать разные виды искусства, и чтобы это звучало ярко, свежо и масштабно. Поэтому я счастлив, что за прошедшие два года вместе с главным режиссёром удмуртской «оперы и балета» Николаем Маркеловым мы поставили грандиозные полотна – «Китеж» Римского-Корсакова, «Ромео и Джульетту» Прокофьева, «Юнону и Авось» Рыбникова! Я дирижировал «Тоской»! Когда сменяют друг друга столь разнообразные программы, симфонии, оперы и балеты, когда ты не зацикливаешься на чём-то одном – это здорово! Причём в осознанном вечном движении вперёд наши желания с Николаем Игоревичем к постановкам новых опер или балетов очень часто совпадают…

Действительно потрясающая «смена декораций» – вчера оперный шлягер, а сегодня сложнейшая музыкальная фактура Прокофьева. И в этих амплитудных творческих всплесках острая прокофьевская музыка стала высотой не столько для дирижёра, сколько для вывода на новый профессиональный уровень его подопечных в оркестрах. Не в одном оркестре, а именно в оркестрах, потому как составы театрального и симфонического коллективов очень схожи и зачастую в них работают одни и те же музыканты.

– Не нужно забывать и о том, что в формате нового театрального проекта «Променад-концертов» с пианистом Андреем Коробейниковым мы исполнили Второй фортепианный концерт Прокофьева, – продолжил дирижёр и признался: Я по-настоящему открыл для себя эту прокофьевскую музыку и получил то, за чем шёл в театр, – раздвинуть собственные творческие рамки.

– Однако приглашённый дирижёр не может оказывать авторитарное влияние на радикальное изменение репертуарной политики.

– Но зато, повторюсь, он может привнести свежий взгляд, тем более что директор Удмуртской государственной филармонии Алексей Фомин дал мне полный творческий карт-бланш.

– Но ведь программы были сформированы заранее. Можно сказать, что «монастырь и устав» уже были, и вам пришлось выбирать только из того, что сформировали иные лица?

– Не вижу в этом проблемы. Я посмотрел программы и остановил свой выбор на том, что мне будет интересно продирижировать. В этот список вошли Четвёртая симфония Чайковского, два концерта для фортепиано с оркестром Равеля – и один из них будет для левой руки и впервые прозвучит на родине Чайковского 12 ноября. К тому же солистом выступит Филипп Копачевский, с которым я уже работал, и мне представляется, что с этим пианистом у нас возникло созвучие творческих импульсов. В конце февраля меломанов ждёт программа «И я со всеми говорю на языке своём». В её тематике мы проведём своеобразную музыкальную финно-угорскую лигу между творчеством удмуртских композиторов и одним из самых интересных композиторов ХХ века венгром Белой Бартоком. Так что Барток тоже мой! – с вдохновением воскликнул Николай Серафимович.

Помимо этого, маэстро продирижирует в 2020 году программами просветительского филармонического абонемента 29 февраля и 21 марта. Для детей и молодёжи прозвучат сочинения Чайковского, композиторов из «Могучей кучки» – фрагменты из балакиревской «Тамары», «Половецкие пляски» Бородина, «Шахерезада» Римского-Корсакова, произведения Мусоргского, а также симфонические полотна Прокофьева и Хачатуряна.

– Ну и какой же месседж вы хотите направить подрастающему поколению с помощью этой чрезвычайно популярной и даже хрестоматийной музыки? – в беззлобной «провокации» поинтересовался журналист.

– Здесь-то как раз всё предельно ясно и понятно – любой образованный и культурный человек в России обязан знать эту музыку, – с улыбкой оценил «провокацию» Николай Роготнев и усилил значимость момента. – А 18 марта в гала-концерте победителей марафона искусств «На родине П.И. Чайковского» на одной сцене выступят стипендиаты фонда «Новые имена» имени Иветты Вороновой и наш профессиональный симфонический коллектив.

– Что сейчас изучаете, что уже лежит на вашем рабочем столе, что находится в прослушивании и разработке?

– Снова музыка Прокофьева. А также Берлиоз, Гуно, наше всё – Чайковский и Шостакович, но называть «вещи своими именами» пока не стану, – заинтриговал дирижёр.

– Чувствую, что в этот сезон вы вошли в явно мажорной тональности настроя.

– Не знаю почему, но в сезон я вошёл с радостными ощущениями. Чувствую направленность к оптимизму, хотя завтра моё настроение может стать абсолютно другим и резко поменять эмоциональную окраску «ничего не хочу, впадаю в минор», а потом снова будет здорово… Одним словом, начинаю с мажора, а дальше посмотрим…