Колонка Ольги Лой. Потеря лица.

Болезнь всегда привлекает наше внимание. Вопрос лишь — к чему?  К какой области нашей жизни? Наших отношений?

Этой истории лет 17.

Однажды на приём пришёл мужчина сорока лет. Представился, представил свою спутницу. Жена была старше его на 10лет, но если бы он не сказал, я не обратила бы на это внимания. Выглядела она просто великолепно. Мужчина тоже был хорош собой: высокий, стройный, холёный.

Он сел напротив меня в кресле, небрежно развалясь, всем видом давая понять, что делает мне честь, обратившись за помощью. О себе рассказал, что он бизнесмен, вхож в кабинеты «первых лиц». Три-четыре раза в год отдыхает за границей. В выходные дни с женой выезжает в лучший санаторий-профилакторий, где для них всегда готов номер «Люкс». Деньги для него не проблема. Имеет много знакомых и родственников среди медицинской элиты Республики!

Всё это было рассказано, чтобы я поняла, какой клиент передо мной! И ко мне-то он обратился только потому, что «наша хвалёная медицина оказалась бессильна». Я его попросила перейти к сути вопроса.

В той же манере он рассказал мне свою историю: периодически на лице появляются гнойные прыщики (уж простите за такие подробности). Они быстро увеличиваются в количестве и размерах, превращая лицо в гнойную корку.

С таким лицом он не может работать!!! Эта беда длится к счастью недолго, но неделю приходится скрываться дома. Нарушается график встреч с клиентами. Он теряет «выгодных клиентов», срывается заключение договоров. В общем, он несёт убытки!

Началась эта история лет 6 назад. Раньше такие случаи были  крайне редки, а последний год участились  и стали почти ежемесячными. Он даже делал плазмаферез — чистил кровь.

Заведующая отделением ему так и сказала: «Мы гангрены излечиваем, а уж твои прыщи и подавно. Не волнуйся ни о чём. После процедуры забудешь о своей печали». Мой клиент посетовал, что процедура была не из лёгких, но и это не помогло.

Я  попросила подробнее рассказать о жизни: отношениях в семье, на работе. Где живёт, с  кем, чем увлекается, что интересно? С чем связаны обострения? Он недовольно прервал, сказав, что наслышан о методах нашей работы. С ним этот номер не пройдёт! У него всё хорошо!

«Ваше дело меня вылечить, а уж со своими проблемами я справлюсь сам!»

Мы заключили  договор на несколько встреч  и расстались. Вечером он позвонил и спросил, нельзя ли сделать приём дешевле?  Что-то дороговато.

Я спросила: «Правильно ли я поняла, что для вас это дорого?».

«Да»,- сказал он. Тогда я предложила удвоить  цену приёма со следующего раза. Он сильно удивился и спросил почему?

Я ответила: «Когда клиент начинает говорить о деньгах (при том, что деньги у него есть), для меня это сигнал, что сам он делать ничего не собирается. Всю ответственность за результат взвалит на меня, поэтому я удваиваю цену». Он  быстро сказал, что согласен с прежней ценой, и мы попрощались.

На следующей встрече он был вновь с женой. Из беседы я узнала, что живёт мой клиент с мамой (!?). Со своей женой он встречается на нейтральной территории, потому что она, его жена, живёт в квартире с бывшим мужем, с которым 10 лет в официальном разводе!? («Вот это новость!»). Увидев моё удивленное лицо, женщина неубедительно улыбнулась, а мой клиент заверил меня, что всё отлично, их это устраивает.

Выяснилось, что во время болезни он злится. Обычно это ему не свойственно.

Он очень гордился тем, что всегда контролирует себя, ничто не может вывести его из равновесия. В кабинете мой клиент демонстрировал мне это состояние, называя его равновесием и полным контролем. Мне же виделось напускное спокойствие.

«Когда я болею, я злюсь от бессилия, от потери контроля  над ситуацией». Я предположила, что болезнь делает его «живым». Болезнь оживляет его чувства. И злит его что-то другое, в чём он не хочет себе признаться.

В связи с моим отъездом, мы должны были расстаться на несколько месяцев. Я предложила ему за это время понаблюдать за своими эмоциями.

«За чем понаблюдать?», — переспросил он, не понимая меня. Я рассказала, что каждая ситуация, встреча с разными людьми вызывает у человека разные эмоции. Обычно мы не склонны обращать  внимание на такие мелочи. Он с недоумением сказал, что ему не надо наблюдать, потому что и так знает на 80% какие ситуации что вызывают. Тогда наступила очередь удивиться мне.

Я спросила: «Может быть вы робот?»

«Почему?» — спросил он.

«На 80% знаете всё, как будто запрограммированы».

Через два месяца я вернулась. Мой клиент позвонил мне и попросил о встрече. Он пришёл такой же элегантный, холодновато-небрежный. Правда, сидел он уже в позе заинтересованности, а не безразличия. Я спросила  о его делах, самочувствии. Он ответил, что всё по-прежнему.

«Были ли приступы болезни?» Терял ли он лицо?

«Нет», сказал он, как о само собой разумеющемся (с момента нашей первой встречи прошло 4 месяца). Меня интересовали изменения. Он же говорил, что ничего не изменилось!

Пока я обдумывала следующий вопрос, он вдруг сказал «Да, кстати, я ведь развёлся с женой!»

«Как развелись? Почему? Вы же говорили, что у вас прекрасные отношения?»

«Она устроила мне такую истерику на работе при клиентах и сотрудниках, она так орала, кидала в меня книги. Я сразу понял, что между нами всё кончено».

Больше он «лицо не терял». Болезнь помогла разрешить ему конфликт, который буквально зрел, как нарыв. Как только нарыв в его жизни вскрылся, болезнь отступила за ненадобностью.

Вот такая история.

Читайте также: