Чем больна медицина Удмуртии? Круглый стол

Особо тяжёлые случаи в медицине рассматривает врачебный консилиум.

Мы собрали его для непростого пациента – здравоохранения Удмуртской Республики. Отрасль, которая призвана лечить всех нас, на современном этапе сама крайне нуждается в постановке точного диагноза, определении тактики лечения и корректировке стратегии её дальнейшего развития.

Участники «круглого стола»

Сергей ТОЦКИЙ, заместитель министра здравоохранения УР

Александр КОБЗЕВ, председатель правления НП «Содействие объединению медицинских организаций частной системы здравоохранения в УР»

Николай СТРЕЛКОВ, ректор Ижевской государственной медицинской академии, член Общественной палаты РФ и УР

Аркадий МАЛЬЧИКОВ, главный врач БУЗ ГКБ № 9 г. Ижевска, председатель правления Медицинской палаты УР

Татьяна КОПОСОВА, главный врач центра медицинской заботы «Медицея»

Виктор ЛЮТИН, директор клиники «Юнимед»

Марина ВИКУЛОВА, заместитель директора ООО «РЕАЦЕНТР Ижевский»

Оксана МАЛЫШЕВА, заведующая детским отделением неврологии и рефлексотерапии «РЕАЦЕНТР Ижевский»

Лариса ЧИНЬКОВА, директор ООО «Медиа Группа «Парацельс»

Александр БАДИЦА, главный редактор журнала «Деловая Репутация»

Ирина КОМЛЕВА, выпускающий редактор ООО «Медиа Группа «Парацельс», ведущий «круглого стола»

Главное – диагностика

– Сергей Иванович, вы как медик какой диагноз поставили бы медицине? Чем больна отрасль и какое это заболевание – острое или хроническое?

С. Т.: Никакое это не заболевание. Это развитие отрасли, адаптация к условиям, предписанным нормативно-правовыми документами, – майскими указами президента РФ, законом об охране здоровья граждан, Конституцией РФ. В последние годы изменилось многое. Введено подушевое финансирование, мы должны понять, что это такое. Система оказания медицинской помощи стала трёхуровневой. Все реализуемые мероприятия направлены на обеспечение качественной, доступной медицинской помощи. Дискутабельный вопрос о финансировании отрасли, но все здесь присутствующие знают, что с сегодняшними объёмами их недостаточно. Во всех странах мира здравоохранение – самая затратная отрасль. Мы должны это чётко понимать и рационально расходовать все имеющиеся в отрасли ресурсы. И второй важный момент. Общественное здоровье называется общественным именно потому, что общество должно знать, как развивается отрасль, какие существуют проблемы и как находить их решения, а самое главное – участвовать в этом процессе. Поэтому хорошо, что на этот «круглый стол» собрались представители государственной и частой медицины. Каждый из нас должен принимать участие в решении существующих проблем, в формировании новой системы здравоохранения.

– Николай Сергеевич, вы согласны с мнением коллеги?

Н.С.: – Не в обиду будет сказано, Сергей Иванович выразил мнение чиновника. Я в системе здравоохранения 48 лет. Разное было. Но такую ситуацию, как сейчас, что-то не припомню. Да, 3,2–3,4% от валового национального продукта недостаточно для развития медицины. Для её нормального существования надо не менее 6%. Но выше 3–4% никогда и не было. Однако вспомните 70–80-е годы – в республике огромными темпами строились районные больницы, и всё, что сегодня существует, было построено именно тогда.

Недавно я как член комиссии по праймериз проводил дебаты. И если в городах среди вопросов на первом месте ЖКХ, то в районах – это недоступность медицинской помощи. На селе не стало фельдшерско-акушерских пунктов. Ликвидированы практически все участковые больницы. В Уве теперь очень сложно из деревни доехать в ЦРБ, так как нет транспортного сообщения – муниципальные автобусы не ходят, перевозки организовывают частные компании, но они не предоставляют льготы по оплате проезда гражданам. Очередь на приём к узким специалистам – на два-три месяца, а то и больше. Стационары сократили. А нашумевшая ситуация с закрытием туберкулёзного диспансера в Сарапуле… Я пытался объяснить, что всё развивается по спирали, и инфекции в том числе. Да, уровень заболеваемости туберкулёзом удалось снизить, но через некоторые время опять будет его подъём, так как палочка Коха приспособится к применяемым препаратам, и они не будут действовать. Недавно ко мне обратились жители Воткинска и района. Там закрыли офтальмологический стационар, больных отправляют в Ижевск. Вы представляете, что такое поездки в другой город для незрячего человека! Поэтому в медицине в первую очередь должны быть разумные подходы.

– Виктор Николаевич, а вы?

В.Л.: – Согласен. Я в здравоохранении тоже не первый год, более 20 лет проработал главным врачом. И если раньше было ясно и понято, что делаем, куда двигаемся, то сейчас у меня сложилось впечатление, что мы все не понимаем, куда идём и что будет дальше. Наверное, частным клиникам проще в этом отношении: мы наметили себе путь и стараемся его придерживаться. А вот дальнейшая судьба государственной медицины для меня пока остаётся с вопросительным знаком.

Неоптимальная оптимизация

– В последние годы судьбу здравоохранения в Удмуртии активно решали путём оптимизации – закрывали, объединяли лечебно-профилактические учреждения. В большинстве случаев, как уже озвучили, небезболезненно. Почему неплохое на первый взгляд начинание стало бедой как для пациентов, так и для самих врачей?

Н. С.: – Назову несколько факторов. Первый – отсутствие научно, организационно, экономически обоснованных подходов к оптимизации, согласованных с профессиональным сообществом, общественными организациями, главами муниципальных образований. Нужны здесь деньги? Нет. Надо просто сесть и поговорить. Второе – недостаточно продуманная тактика проводимых мероприятий, отсутствие правдивой информации об осуществляемых изменениях, в том числе и для работников медицинских организаций. Третье – слабая информационная работа среди населения о последствиях проводимых мероприятий. Четвёртое – предпринимаемые меры не всегда приводят к улучшению финансирования медорганизаций и росту заработной платы сотрудников отрасли. Всё это способствует увеличению напряжённости в медицинских коллективах и недовольства среди населения.

С. Т.: – Всё правильно, оптимизация должна быть продумана. Если в деревне проживают пять человек, квартиры нет, работы для мужа нет, ребёнку некуда в школу ходить, кто из медсестёр поедет туда работать. Необходимо развивать социальную инфраструктуру, чтобы было у людей желание ехать на село. Второй момент, в районах раньше проживало порядка 36 тыс. жителей, а теперь 20… И больницы раньше строили на 36 тыс., а сейчас здания в полном объёме не загружены, но бюджет всё равно несёт затраты по их эксплуатации. С другой стороны, проблема в крайне низкой информированности населения. Когда людям начинаешь доступно объяснять, что лучше централизовать помощь в более крупном учреждении, они относятся с пониманием. Всегда задаю вопрос на встречах с депутатами, населением, сколько человек из вашего муниципального образования, населённого пункта получает медицинское образование, учится на врача, – зачастую руки никто не поднимает…

Николай Сергеевич сказал, что ФАПы сократили. На самом деле только в прошлом году 25 ФАПов было построено вновь, восстановлены старые. Кроме того, в 2016 году в республику поступило 106 автомобилей скорой медицинской помощи. В этом году работа по строительству фельдшерско-акушерских пунктов и обновлению парка скорой медицинской помощи будет продолжена. Но если сейчас выяснять отношения – это неправильно. В отрасли есть слабые места! Давайте решать их вместе. Нам надо находить способы решения проблем, в том числе с участием общественности, формировать обратную связь.

– Аркадий Яковлевич, больница, которую вы возглавляете, одной из первых в Ижевске прошла через объединение. Поделитесь своим опытом, как всё прошло? Надо ли было это делать?

А. М.: – Оптимизация должна быть. Экономический строй в стране изменился, хотим мы того или нет. Меняется и здравоохранение. Нашу больницу действительно объединили одной из первых. Это очень сложный процесс. Но так как мы занимались этим вопросом серьёзно, прошли его безболезненно.

Самое главное – нужно чётко представлять стратегию развития здравоохранения УР, а не слепо исполнять приказы Минздрава Российской Федерации. Но, к сожалению, пока её нет – ни на год, ни на три, ни на пять лет. Если её не разработать в ближайшее время с учётом региональной специфики, мы будем так же латать дыры, а движения вперёд не будет. Приведу простой пример. В медакадемии есть разные кафедры. И каждая имеет право вносить 20% изменений в существующий учебный план. Так должно быть и в республике. И если бы перед тем, как что-то делать, мы собрались, приняли решение, научно его обосновали, сейчас не было таких проблем.

Куда пойти лечиться?

– Александр Николаевич, раз мы затронули тему частной медицины, как вы считаете, насколько эта отрасль развита в Удмуртии?

А. К.: – Система здравоохранения, хорошая или плохая, у нас существует. Но если бы сегодня не было Копосовой (главврач клиники «Медицея». – Прим. ред.), Иванова, Петрова, Сидорова, государственное здравоохранение при существующей системе финансирования бы задохнулось. И ещё. Здравоохранение находится на втором месте по финансированию.

Деньги есть. Их просто надо рационально распределять. Надо разрабатывать стратегию развития здравоохранения УР. Я об этом говорил ещё лет пять назад. Что бы я предложил? Первое – создать координационный совет. Тогда и государственные – все они занимаются платными услугами, вплоть до онкологии, и частные медицинские учреждения будут работать в едином правовом поле. А то сегодня они как два стайера на дистанции. Вот пример. Коммерческие клиники проведут медосмотр из расчёта 2 тыс. руб. на человека, а государственные – на 40% дешевле. Вопрос: за счёт чего демпинг? Правильно, за счёт фонда ОМС. Поэтому государство должно управлять этим процессом.

А. М.: – Частный сектор может решить проблему оказания медицинской помощи больным, так как государственный в полном объёме справиться с ней не в состоянии. Но что мы имеем на сегодняшний день? Частный – сам по себе, государственный – сам по себе. Крупных коммерческих больниц – единицы, работают в основном мелкие. Они деньги взяли с пациента – и не несут никакой ответственности. И именно поэтому необходим чёткий государственный контроль за деятельностью государственных и частных клиник. Далее, сейчас появляется много желающих работать в системе обязательного медицинского страхования, но многие тут же уходят. Почему? Потому что нерентабельно. А мы работаем. Эту систему надо приводить в порядок. И это – задача исполнительной власти. Если её не решить, не будет сотрудничества частных клиник и государства, мы окажемся ещё в худшем положении.

– Виктор Николаевич, а ваше лечебное учреждение работает в системе ОМС? Для вас это выгодно при существующих тарифах?

В. Л.: – Да. Сегодня мы оказываем амбулаторно-поликлиническую помощь в районах республики, примерно 60% от всех медуслуг в сельской местности. Также проводим диспансеризацию детского населения, это примерно 80% от всего объёма аналогичной деятельности. Но я не знаю, почему было дано указание не разрешать нам аренду площадей в районных больницах. В мае мы не смогли заключить ни одного договора. И только когда начались многочисленные вопросы населения, почему мы не приезжаем, эта проблема со скрипом была решена. Если бы в Удмуртии был координационный совет, возможно, было бы проще достучаться до министерства. К прошлому министру чтобы попасть, надо было за месяц записаться на приём, а потом ещё несколько часов ждать в приёмной…

– Татьяна Львовна, как вы считаете, в отрасли коммерческого здравоохранения действительно надо наводить порядок?

Т.К.: – Наше лечебное учреждение работает 25 лет – 20 как маммологический центр и пять – как «Медицея». За эти годы никто из Минздрава ни разу не попросил у меня отчёт. Считаю, что коммерческие клиники надо вписывать в существующую систему здравоохранения. И тогда мы сможем на равных идти к министру, поднимать какие-то вопросы, что сегодня нам недоступно. Создание общей площадки, где бы мы могли обсуждать проблемы, конечно, необходимо. Я, например, с ужасом жду того момента, если будет принят какой-то закон о частном здравоохранении. Я не понимаю, чего особенного надо создавать для того, чтобы вогнать частные клиники в рамки.

Частный сектор в здравоохранении не будет решать государственные проблемы. Это две системы, которые должны идти рядом. За прошедшие 20 лет портрет частной медицины очень изменился. Раньше в Москве на совещаниях мы говорили о маркетинге, о том, как правильно организовать работу регистратуры. А на последнем форуме дискутировали, как правильно внедрять, контролировать работу по клиническим протоколам. То есть мы обсуждаем те же насущные проблемы, что и в государственном секторе. Поэтому нас надо воспринимать как партнёров, а не как конкурентов.

М. В.: – Совершенно согласна. Больных хватит всем. Но мне кажется, в республике до сих пор существует противостояние между государственной и частной медициной. Наш центр работает с детишками с задержками в развитии. Да, лечение у нас платное, методика микротоковой рефлексотерапии авторская, не отдана в руки государству. Но она очень эффективна. Один из докторов, ранее работавших у нас по совместительству, недавно решила полностью перейти к нам, так как видит результаты. Но некоторые неврологи из поликлиник до сих пор говорят родителям «не ходите туда»… Я не понимаю, почему так происходит. Ещё надо сказать о низком обеспечении населения информацией о любых медицинских услугах. Люди не знают алгоритм действий, что надо сделать, чтобы получить требуемую помощь.

О. М.: – Я работаю в «Реацентре» с момента его основания, и такая проблема действительно существует. Мы постоянно пытаемся наладить взаимодействие с неврологами из государственных поликлиник. Приглашаем их на круглые столы, на семинары, но они не идут на контакт. Не хотят знать о нашей методике, лечат традиционно, в лучшем случае уколами и таблетками, зачастую упуская возможность решить проблему в раннем возрасте. Возможно, это происходит потому, что они видят в нас конкурентов. Но ведь, по сути, у нас одна большая общая задача – помочь детям решить проблемы со здоровьем, способствовать их социализации. И каждый должен её решать в силу своих возможностей.

С. Т.: – Мы коснулись действительно серьёзного вопроса – государственно-частного партнёрства в здравоохранении. Коммерческие медицинские компании выполняют огромный пласт работы. Каждая из них может войти в список организаций, имеющих право на оказание медицинской помощь в рамках территориальной программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, и работать в соответствии с установленными тарифами. Сегодня из всего обилия частных медицинских учреждений по ОМС ведут приём всего 47 компаний. Хотя заинтересованность у них, безусловно, есть. А теперь главный вопрос – формы взаимодействия государственного и частного сектора. Я могу привести в пример Воткинск, там арендуется оборудование по гемодиализу. Мы открыли на основе ЧГП отделение гемодиализа в Глазове. Есть аренда оборудования по высокотехнологичной помощи – томографов и т. д. Сейчас заканчивается концессионное соглашение в 6-й городской больнице. Но мы понимаем, что не можем разделить тарифы в частном и государственном секторе, дав одному больше, а другому меньше. Поэтому давайте обсуждать, каким образом сделать так, чтобы все работали в единой системе по единым тарифам.

План лечения

– Уважаемые участники, исходя из услышанного, какой план лечения вы бы предложили? Хотелось бы услышать конкретные рецепты…

А. М.: – Нам надо срочно принимать серьёзные меры по подготовке кадров. Сейчас отраслевые вузы будут выпускать только врачей-лечебников, то есть участковых терапевтов. Надо точно знать по каждому району, сколько и каких специалистов обучить в ординатуре. Мы же этого не делаем. Надо работать над повышением зарплат медикам. По дорожной карте, которую мы обязаны выполнить, заработная плата врача должна быть не менее 44 тыс. рублей. А где взять? Никто ни копейки не даёт. Говорят, ищите, экономьте.

Н. С. – Республика должна стать привлекательной для врачей. В Нижнекамске, к примеру, выпускникам нашей медакадемии платят от 40 тыс. руб., плюс предоставляют жильё в профилактории, которое оплачивает муниципалитет. Через год им дают квартиру, оплачиваемую опять же за счёт бюджета, через три молодой специалист получает её в собственность. Из Ухты к нам приезжает главврач, завлекает студентов ключами от квартир. Там у начинающих зарплата поменьше – порядка 20 тыс., но есть льготные, полный соцпакет. А что имеем мы? У начинающего доктора зарплата – ниже прожиточного минимума, 5600 рублей.

И ещё один вопрос. Раньше были райздравотделы, горздравотделы, которые отвечали за здравоохранение в конкретном районе. Они же и контингент подбирали, и по больницам ходили. А сейчас в Удмуртии этих структур нет.  Главы муниципалитетов устранились. Всю ответственность за здоровье населения переложили на Минздрав. Но Татарстан сохранил эту вертикаль. Так почему соседи подошли к этому вопросу разумно, а мы – нет?

В. Л.: – Помимо всего прочего, нужна единая система отчётности для государственных и для частных клиник по лечебной деятельности.

А. К.: – Два важных момента хотелось бы предложить Минздраву. Первый – это разработка стратегии развития системы здравоохранения. Второй – создание координационного совета.

С. Т.: – Мы говорили о том, что совет нужен. Его надо создать и дальше двигаться, развиваться. Возможно, следует создать межведомственную комиссию при заместителе председателя правительства, курирующем социальную сферу, и собираться часто, к примеру раз в неделю. На комиссии рассматривались бы самые актуальные вопросы здравоохранения, решение вопросов происходило бы при непосредственном взаимодействии участников межведомственной комиссии. Например, могли бы рассматриваться вопросы диспансеризации взрослого и детского населения, профилактика суицидов, профилактика абортов и многие другие. Необходимо понимать, что здоровье населения лишь на 10–15% зависит от здравоохранения, остальное – это образ жизни, питание, социальные коммуникации и т. д. Также должен быть координационный совет, объединяющий государственные и частные компании, представителей органов власти. Тогда мы будем знать ответы на все вопросы и понимать, в каком направлении движется отрасль и какие корректировки требуется на том или ином этапе внести в её развитие. Надеюсь, что на следующем «круглом столе» мы уже сможем обсудить первые результаты работы новых структур.

Есть мнение

Ольга Баженова, и. о. главного врача БУЗ УР «Красногорская РБ МЗ УР»:

– Да, некое «оздоровление» отрасли требуется. Но все модернизационные процедуры следует проводить очень аккуратно, чтобы не снижался уровень доступности и качества медицинской помощи. Важно, чтобы в процесс реконструкции отрасли были вовлечены все заинтересованные стороны. В частности, районные администрации, способные посодействовать в решении инфраструктурных вопросов. Хотелось бы, чтобы осуществляемые изменения учитывали проблемы сельского здравоохранения, в первую очередь, это повышенная финансовая нагрузка и низкая привлекательность села для медработников.

И теперь о главном. По заданию, которое «спущено» в рамках оптимизации, получается, что часть специалистов считаются лишними, и руководство должно идти на сокращение кадров. Пусть даже это будет урезание не целой ставки, а её части. Но в любом случае возникает вопрос: кто останется работать на таких условиях? И как при этом сохранить доступность и качество медицинской помощи?

Елена Трефилова, главный врач БУЗ УР «Увинская РБ МЗ УР»:

– Если учесть, что здравоохранение – консервативная отрасль, от которой зависят жизнь и здоровье населения, становится очевидным, что всё новое в её рамках воспринимается с трудом. Это всего лишь этапы изменений и инноваций, и это важно понимать.

Между тем, перемены нужны. Тем более что и медицина, и другие ключевые сферы деятельности находятся сейчас преимущественно на экономических рельсах. Единственное – нужно делать всё, касающееся оптимизации, по-умному, обязательно учитывая мнение профессионального сообщества, самые острые проблемы, которые существуют в отрасли. Грамотный подход, в основу которого положено глубокое понимание потребностей здравоохранения, позволит пройти реформирование без ощутимых сложностей и в итоге обеспечит необходимый результат.

Читайте также: